Билеты в Большой театр
8-495-411-18-90
Афиша театра Схема зала Схема проезда О компании Контакты

Большие ожидания (Часть 2)

Ранее: 1.

Но никогда в жизни Елена Константиновна не опускалась до мести. Она была убеждена, что актеру вполне хватает творческих драм, чтобы отягощать его жизнь еще злыми, жестокими второстепенностями. Какие бы бури ни бушевали в ее кабинете, это не отражалось на положении актера в театре, на его творческом самочувствии. После Малиновской на моей памяти сменилось много директоров. И как, увы, часто личные отношения сиюминутно отзывались на деле, принимая характер чуть ли не родовой вражды. Сколько из-за этого увяло, зачахло дарований, сколько умерло замыслов, сколько жестоких зарубок осталось на сердце!.. При внешней суровости Елена Константиновна была сердечным человеком. Но помогала она людям без сантиментов и чувствительных гримас. Она организовала для артистов Большого театра чудесный дом отдыха в Поленово, на берегу Оки, скрупулезно входя во все подробности быта: как кормят, не сырые ли комнаты в дождь, не шумно ли по утрам от купальщиков на реке? А когда Поленово стало центром отдыха чуть ли не всей артистической Москвы, она устроила еще один дом отдыха, уже на берегу Черного моря — в Макопсе.

Недавно я перечитывал уже упоминавшуюся мною книгу «Литературное наследство. В. И. Ленин и А. В. Луначарский» и с удивлением обнаружил интереснейший факт, касающийся нашего замечательного директора. Занавес, который ныне украшает Большой театр, драгоценный золототканый каскад с изображением герба Советского Союза появился не сразу. История создания его была довольно долгой. Дореволюционный занавес, разумеется, имел совершенно другой вид. Если не ошибаюсь, на нем фигурировал Аполлон с факелом в руке. В 1918 году Малый Совнарком рассмотрел ходатайство А. В. Луначарского об ассигнованиях на новый, революционный занавес. Каким он должен быть, этот революционный занавес, никто не знал, но поиски велись дерзкие, и на них тоже лежит знак времени. В 1919 году Наркомпрос получил двадцать шесть тысяч рублей на оплату работы тринадцати художников, которые должны были в творческом конкурсе создать эскиз занавеса. Не знаю уж почему, но с эскизом, как сказано в документе, возникла «канцелярская волокита», вся ответственность пала на Малиновскую, и решением Совнаркома комиссар государственных театров должна была предстать перед судом. Отстоял Малиновскую А. В. Луначарский. Он писал письма в Совнарком, и в конце концов высший исполнительный и распорядительный орган государственной власти отменил свое прежнее решение, «приняв во внимание разъяснения, данные т. Луначарским, присутствовавшим в Совнаркоме при рассмотрении этого вопроса».

Тем временем директором ГАБТа стал Г. А. Колосков. Творческие вопросы интересовали его мало. Он был озабочен главным образом плачевным финансовым состоянием театра, и, чтобы вывести его из кризиса, Колосков заказал занавес, представлявший собой как бы коллаж из рекламных текстов. Например, «Чай Чаеуправления в рекламе не нуждается». От таких лаконичных афоризмов — до развернутых анонсов. За метр рекламы заинтересованные фирмы платили бешеные деньги. И Колосков этим занавесом не только скрывал таинство сцены, но и быстро покрыл убытки. Однако почему-то и сам товарищ Колосков и его дебют практицизма на ниве муз успеха не имели. Он вскоре покинул директорское кресло, проработав в театре всего год (1925—1926). Так что даже такая деталь декорационного убранства театра, как занавес, родилась в экспериментах, бурных и иногда курьезных.

Теперь мне хотелось бы рассказать об Анатолии Васильевиче Луначарском, который с первых дней революции был верным рыцарем Большого театра! Старая гвардия театра помнит и бесконечно ценит его заботу. Анатолий Васильевич возбуждал перед Совнаркомом бесчисленные ходатайства — то по поводу ремонта электрического освещения (в 1919 и 1921 годах), то о новых сверхсметных ассигнованиях, то о пайках, то об авансе для пополнения дровяного фонда. Ходатайства эти В. И. Ленин утверждал своей подписью. И это, по сути, спасало театр. А его приходилось спасать... История помнит, что вопрос о закрытии Большого театра впервые возник зимой 1919 года именно в связи с острым дровяным голодом. Положение с отоплением государственных театров обсуждалось на заседании Совнаркома. И от Малого Совнаркома доклад делал некто Галкин, который сказал, что на данном этапе Большой и Малый театры не нужны рабоче-крестьянской Республике, так как в репертуаре их все те же старые буржуазные пьесы и оперы вроде «Травиаты», «Кармен» и «Евгения Онегина», и что поэтому не стоит бросать драгоценное топливо в прожорливые печи московских театров.

Продолжение...